*  *  *

Даны нам души и тела

На подержанье,

Вкус хлеба и сосны смола

Осы жужжанье

Цветным повязана платком

Забот невзрачность

Дан хруст ледка под каблуком

И льда прозрачность

В чреде раздумий и трудов

Дан час веселью

И свет во мраке городов

Над колыбелью

Но как перед лицом небес

И вод, и суши

Даны на коротко, в обрез

Тела и души

На подержание, на срок

В залог, на время

Не одолеешь парой строк

Такое бремя

Не разберешься впопыхах,

Где дар, где мука,

Грешишь и каешься в грехах –

Такая штука

Творишь молитву не тая

За дочь, за сына

Тревог и легкость бытия

Невыносима

И груз утрат невыносим

На нас лежащий,

О кто подарит малым сим

Листок кружащий

И это чудо налегке

Брести сквозь осень

Следить кораблик вдалеке

Сквозь неба просинь

Когда пронзительно знаком

Прощальный трепет

И мироздания закон

Что детский лепет

Когда свою теряет власть

Необходимость

С размаху позволяет впасть

В ненаходимость

Забыть  о тяжбах прежних дней

И дружб неновых

Стать в этом мире неважней,

Чем лист кленовый

О, как он медленно плывет,

Как безоглядно

Расчерчивая небосвод,

Как лист тетрадный

Расчерчивая наш удел

На до и после,

Спеша в неведомый предел

Случайным гостем

Пускай пережитого  холст

Еще примерка

Но с нами вечное du solst

Из Кенигсберга

И радость тихая щеки

Едва коснуться

Чтобы от боли и тоски

Не задохнуться

Чтоб видеть свет и слышать звук

И мочь, и помнить

И вечность в средоточье мук –

Собой исполнить

Рвануться из мирских тенет

Навстречу бездне,

Но Моцарт палочкой взмахнет

И боль исчезнет

И будет музыка звучать

И лист – кружиться,

И это ни за что опять

Не повторится!

                                                           Ноябрь 1993

             *  *  *

Оставим ученые споры

И вязкие зимние сны,

Озябшие дышат просторы

Предчувствием скорой весны

Отложим забот невеселье

И вязь надоевших речей

Звенит под окном новоселье

Отважно галдящих грачей

Отринем усталость сомненья

В себе, череду неудач

Когда полосой вдохновенья

Забрезжит рассвета кумач

Как символ эпохи минувшей

Наивной жестокой, шальной

Надежд без числа обманувшей

И нас осенившей виной

И смыслом, и болью, и страстью,

Привычкой под шелест знамен

Считать себя малою частью

Вершенья судеб и времен

О мы были прямы и юны

Не знали руля и ветрил

И призрак грядущей коммуны

Над нами призывно парил

Манили заветные цели,

Стихии сжимались в горсти,

Но то поверяется целым,

Что в целом себя обрести

Способно на равных, кумирам

Вчерашним за все воздадим,

С прекрасным и яростным миром

Оставшись один на один

Отбросим прельщенья неволи,

Иллюзий блистательный плен

Свою разомлевшую волю

Рывком поднимая с колен

По зову холодной отчизны

Бросая в ее жернова

Немое отчаянье жизни

Случившейся нам однова

На свалке идей и империй

На торжище пестром эпох,

Не будет бесслезней потери

Чем наш захлебнувшийся вдох

Но мы пронесем в рассеяньи

Как  знамя сквозь строй небылиц

Излюблееных истин зиянье

Сиянье возлюбленных лиц

Преломим в заботах о смысле

Скупой бытия антураж,

Жестокое мужество мысли,

Последний вселенский кураж

А после, идущие твердо

Едва ли признать захотят,

Что плещется в дерзких аортах

Наш сладкий и горестный яд

И выплывет звук невозможный

Из юности бедный рожок

И странно замрет, безнадежный

Как мартовский талый снежок...

Март-июль 1996

Волгоград