Зона COPULA.ru Домашняя Контакты

САЙТ Олега Сумина ○ Полемика 

 

ИЗ ПОЛЕМИЧЕСКОЙ ПЕРЕПИСКИ ОЛЕГА СУМИНА С ВЛАДИМИРОМ МАКАРОВЬІМ

(Второй этап. Первый хранится в виде рукописных писем. Между перым и вторым этапом переписки прошло около восьми лет)

 

23 июля 2005 

Здравствуй Олег!

...Пользуясь возможностью и твоим предложением вернуться к более тесному общению я постараюсь более подробно остановиться на некоторых событиях своей жизни последних лет, и главное ,продолжить наш с тобой профессиональный разговор на основную тему наших философских исканий.

....Думаю, что наши основные книги еще не написаны и мысли в окончательной редакции не сформулированы. Поэтому пусть они развиваются в соответствии со своей логикой, а там время покажет сколько в ней было Логики истины.

...Сама тема нашего разговора никуда не делась, наоборот, обросла новыми поисками, находками, размышлениями, собеседниками. Остались и не разрешенные вопросы, можно сказать, что их стало еще больше. Твоя книга в качестве хорошей закваски добавляет таких вопросов..

 ...Коллективно-научная сторона моей жизни приобрела форму деятельности общества (конференции, постоянно-действующий семинар - это основной способ нашего существования), которым я совместно с А.Н.Муравьевым стараюсь не навязчиво руководить. Основной его состав(ядро) составляют «линьковцы». Нас человек 15-20. Наш подход состоит в минимуме формальностей и концентрации своих усилий на сути дела, с учетом индивидуальной подготовки каждого. Непосредственным поводом к объединению послужило пребывание небольшой делегации из Питера на последнем конгрессе Международного Фихтевского общества (Мюнхен). С его настоящим председателем мы состоим в постоянной переписке и тесном общении. Это немецкое общество, а также Шеллинговское подарило нам много томов первоисточников, а также книг современных исследователей немецкого идеализма. Так формируется наша профессиональная библиотека на немецком языке. Собрание сочинений Гегеля и других мыслителей есть и на электроном и на бумажном носителях. Место наших заседаний находится на философском факультете РГПУ им. Герцена. Семинар по «Феноменологии духа» я вел у себя на кафедре. В наших ближайших планах провести (скорее всего в июне 2006 года) международную конференцию с участием иностранных коллег по теме «Отношение веры и знания как предмет классической немецкой философии». Будем рады, если у тебя найдется возможность поучаствовать в ней. За время зарубежных и московских поездок, в ходе непосредственного и опосредованного общения с П.Гайденко, Н.Мотрошиловой и ее учениками - М.Быковой (она уже давно живет и работает в США) А.Кричевским я пришел к выводу, что все они индивидуально хорошие (и даже приятные во многих отношениях) люди, но далеки (каждый в разной степени) от разумного взгляда на философию вообще, и на Гегеля в частности. Единственный человек, у которого можно и нужно учиться истинной мудрости в философских вопросах - это Линьков, что я и стараюсь делать в меру своих сил, благо, что мы соседствуем огородами.

В 1998 году в «alma mater» я защитил диссертацию по теме «Учение Гегеля об отношении гражданского общества и государства в системе философских наук». Несколько параграфов из нее опубликованы в ростовском журнале «Философия права». Чтобы тебе при желании тоже было что критиковать, я попробую эту работу десятилетней давности просканировать и тебе переслать по электронной почте. Познакомившись с ней, я думаю ты сможешь лучше понять мою позицию и точку зрения.
Мне также будет интересно узнать о том как идут Ваши дела, как Вы оказались на канадской широте, чем ты сейчас занят, поддерживаешь ли контакты с Цветиной?
Ну а теперь перехожу к полемической части
..... 

Постараюсь быть кратким. Поэтому буду выражаться в  основном в тезисной форме.

 п.1 Внимательное изучение гегелевских работ, в том числе и в подленнике (там где русский перевод явно хромал), а также подхода Линькова  к изложению  и разработке определенных сфер, начиная от «Науки логики» и заканчивая «Философией права» и «Историей философии» навели меня на понимание одной из ключевых ошибок авторов, берущихся за критику Гегеля или за самостоятельную разработку тем и содержания, уже продуманных «классиками»(я имею ввиду Гегеля и Линькова), а именно: о чем бы ни шла речь у этих последних, если это философское исследование и, соответственно, изложение, то любое бытие рассматривается как момент и способ бытия одной, единственной реальности – Абсолютного. Этот пункт начисто упускается «критиками» или наивными адептами. Вторая сторона той же ошибки относится, соответственно, к философскому методу, который тоже один, единственный и не имеет ничего общего со  схематизмом любого рода (чем грешил классическим образом, например, Шеллинг). Поэтому странно и невозможно было бы обнаружить у Гегеля обещание дать изложение определенного предмета или сферы в виде наброска, общих рассуждений Если ты помнишь из «Истории философии» Гегеля, античная мысль возвысила себя до понимания Абсолютного как Идеи, германская как Духа ( Как ты думаешь, кто из отечественных мыслителей, в какой работе возвысил себя до понимания Абсолютного как одного, единого, и самое интересное – чего-то определенного в себе и для себя?).Ты сам себя к какой философской традиции относишь? И как решаешь эту проблему в своей работе и вообще для себя самого? 

п.2 От ее решения во многом зависит – сам ли предмет развивается у автора в соответствии со своей природой или автор бродит в доспехах собственной рефлексии по предметной области. Если быть до конца откровенным и исходить в том числе из названия твоей работы, то Гегель у тебя существует лишь в виде всевозможных рецепций.

При этом вовсе не решается вопрос о том, что действительно у них от Гегеля, а что от лукавого? Так ,к примеру, ты вслед за расхожими представлениями о Гегеле (это в полной мере относится и к Аристотелю) приписываешь ему диалектическую точку зрения. На этом кстати строится вся преемственность марксизма и т. наз. «советской философии» в отношении к Гегелю. Метод Гегеля кажется диалектическим тем, кто не выходит за рамки дуалистичечкой точки зрения и не понимает до конца своего положения и соответствующих предпосылок. Диалектическое является моментом в бытии любого существования, равно как и познавания, но не первым моментом и не последним. Только юношам позволено наездничать на этом моменте и выдавать его за абсолютный и определяющий. Аристотель и Гегель учат другому. Из отечественных мыслителей ближе всего к правильному пониманию этой стороны дела подошел лишь Б. Чичерин.

 Маркс, Плеханов и Ко. дальше внешней диалектики явлений различных особенных сфер бытия не пошли. Эта точка зрения ниже платоновской, который как известно возвысился до понимания объективной диалектики внутреннего или сущности всего конечного. Энгельс, Ильенков и подобные им мыслители могут иметь много заслуг перед человечеством, национальной культурой и отдельными науками (например,историей военных кампаний в Европе), но делать их носителями Абсолютной идеи постигающей саму себя – это более чем смелое утверждение. Это были духовно-развитые индивидуальности, до конца не понимавшие дело философии и , соответственно, самих себя. Таким был по воспоминаниям людей близко и хорошо его знавших Э.В.Ильенков (мне довелось побывать на открытых и закрытых заседаниях «Ильенковского общества»в Москве). Таким был в своих произведениях знаток «законов диалектики» - Ф.Энгельс.

Чтобы говорить от лица Идеи (и тем более Абсолютного Духа) надо знать себя в ней, а ее в себе. А это есть тот процесс, который излагается Гегелем в «Энциклопедии философских наук», причем не в каких-то отдельных местах , а во всей работе целиком. Его можно конечно изложить на трех страницах, популярно и почти доходчиво, но ценность этой мнимой услуги  такова, как и ценность многочисленных пособий типа: «Спиноза за 90 минут»

п.3 Самый важный пункт, который требует пояснения  и обоснования, это деление истории у тебя на основе трех определений или способов Абсолютного духа. Как известно, деление всех способов бытия абсолютного в «Энциклопедии..» является чисто логическим и не имеет определений времени. Это тем более относится к Абсолютному духу. Непосредственно(как ты это делаешь), определения Абсолютного духа в их логической,то есть всеобщей последовательности перенести куда-нибудь на другую, то есть подчиненную своему понятию реальность, невозможно. Да и странное это дело. Гегель, на мой взгляд, идет совершенно другим путем: он раскрывает определенность любой реальности исходя из ее собственного, а не позаимствованного откуда-нибудь понятия или основания. Поэтому мы встречаем в его «Философии истории» выражение всеобщий, мировой дух применительно к субстанции-субьекту истории и первейшим определением этого духа является сознание свободы, в то время как абсолютный дух всегда есть самосознание свободы, каковой она бывает только в искусстве, религии и философии  не зависимо от того какая эпоха на дворе.

 п.4 При таком подходе из твоего поля зрения пропадает самое главное приобретение гегелевской мысли: идея свободы как основание исторического процесса, критерий определения разумного и необходимого в данной особенной сфере духовного бытия человека, и, соответсвенно, государство(все определения права в философском его значении) как шествие Бога на земле (или процесс Абсолютного во времени). По твоей логике главные герои всемирной истории – это поэты, пророки и философы. Последние, однако, знали где находится и в чем состоит их дело и их Голгофа и поэтому как правило пренебрегали интересами временного и политически насущного.

 п.5  Мне совершенно непонятно твое отношение к религии(не случайно, наверное, ты не касаешься вопросов «Философии религии»и не пытаешься что – нибудь придумать и для этой сферы). Может быть здесь сказывается наше светлое советское прошлое. Однако, я убежден, что без уразумения отношения религии к сфере права, нечего делать в реальности мировой и нашей национальной истории, равно как и в гегелевских работах на эту тему. Последние времена, не меньше чем эпоха первохристиан или Лютера, свидетельствуют о том, что религия остается самым распространенным способом бытия человека в истине, и самым живым способом его самопробуждения. Очень часто  точки зрения, выдающие себя за философию или философствование (т.н.Просвещение, материализм, экзистенциализм)   в том числе и в вопросах религии, оказываются лишь плоскими формами рассудочного резонерства.

 п.6 С легкостью необыкновенной у тебя сочетается «Русская» история с «Советской», равно как и «философии» этих двух реальностей. Одной семьсот (грубо) лет, другой семьдесят, последней эпохе – два раза по семь. А их что объединяет? Красота,Божество и Истина? Или культура и характер особенного исторического народа, замешанная на единстве государственной жизни пре всей метаморфозе ее форм ? «За веру!» , «За царя!», а потом «За Сталина!», «За Родину!»(новые всеобщие лозунги не за горами) – может пора услышать голос предков и понять высшую потребность дня настоящего в их действительном духовном(то есть конкретном) единстве, а не в форме абстрактных идеологических заморочек.

 В заключении я приведу цитату  из немецкого текста гегелевской (большой – в 4х томах) «Философии всемирной истории», (этот отрывок – страниц 50-я специально скопировал для себя во время недельной поездки на научный семинар в Тюбинген в сентябре прошлого года; в дальнейшем я постараюсь привести все места, где Гегель высказывается о «Русском царстве» и. которые  не попали в обычный перевод его работы): «Нашим намерением было показать, что вся мировая история была ни чем иным, как осуществлением духа и тем самым, осуществлением понятия свободы, а также что государство есть мирское(weltliche) осуществление свободы. Истинное должно существовать (иметься) как объективная, развитая система в чистоте мышления, но с другой стороны также и в действительности.  Эта действительность не должна быть внешне объективной, но сам этот мыслящий дух должен быть при этом свободным и следовательно, в-третьих, это объективное содержание мирового духа (Weltgeist) признается как его собственное…»S.938. Эта простая и вместе с тем ключевая мысль помещена издателем на последней странице гегелевского сочинения. Обрати внимание на последнюю страницу предисловия сына Гегеля, где он говорит о различных вариантах в изложении Гегелем мировой истории, в том числе о включении в его трактовку христианского мира Византийской империи.

  На этом позволю себе завершить свои заметки на полях твоей концепции. Надеюсь в поле твоего внимания попали две работы нашего отечественного историка ( и политика) – Н. Нарочницкой 1. «Россия и русские в мировой истории»;2. «За что и против кого мы воевали»( о ВОВ)., а также дореволюционная работа Льва Тихомирова «Религионо-философские основы мировой истории».

 Жду твоего ответа и желаю тебе всего самого наилучшего.

С ув. Владимир. 


23.07.2005

Здравствуй Володя!

Мне было очень приятно получить от тебя большое письмо и не менее пространное приложение к нему! Прежде всего я хочу поздравить тебя с теми успехами, которых ты добился за истекшее время! Это безусловно огромный успех – преподавать в РАН, перед такой серьезной аудиторией (мечта любого преподавателя!) и кроме всего этого иметь счастливую возможность заниматься любимым делом в кругу единомышленников! Я уверен, что ты сумеешь максимально использовать те возможности, которых ты заслуженно добился, пройдя к тому же через серьезный практический опыт в “сфере гражданского общества”. Я думаю, что в разрешении того круга вопросов, который тебя давно уже интересует, этот опыт является большим преимуществом. Поэтому желаю, так сказать, “так держать” на стезе твоих профессиональных увлечений. Уверен, что и в личном плане тебя еще ждут не менее заманчивые перспективы.

Что же касается нашего появления в Канаде, то ...исчерпав возможности Европы, и зная о том, что европейский дух продолжил себя и в Новом свете (куда, по словам Гегеля отправляются те, которым “наскучил исторический музей старой Европы” и которая, как он говорит, навеяла скуку уже на Наполеона), мы решили ознакомиться на практике и с этой частью света, чем в настоящее время и занимаемся. Ну а поскольку в деле открытия Нового света духовной причиной было стремление принести в эти земли свет христианской веры, то понятное дело, теперь уже имеется необходимость для этого континента ознакомиться и с более высшей точкой зрения. В конце концов, не одним же американским миссионерам суждено приезжать в наши страны для того, чтобы нести истину протестантского духа? Почему бы не быть и нашему славянскому миссионерству в Северной Америке по поводу уже более высокой точки зрения нежели протестантское или какое-либо иное прочтение Библии!

По поводу нашей полемики. Весь твой пафос и ранее и сейчас направлен на то, чтобы показать мне различие между моей точкой зрения и Гегеля, на чьих позициях, ты считаешь, что находишься и ты сам.

Если даже принять, что это различие существует, то вопреки этому истинный интерес истинной критики состоит в том, чтобы увидеть не только момент различенности, который зачастую совершенно очевиден, а более трудный момент тождества. Подобный принцип является необходимым по отношению ко всякой критике. Именно в этом заключается искусство разумного отношения. Все это для тебя не ново, все это, так сказать, азбучные истины. Однако проблема не только в этом, а также и в том, что те различия, на которых ты сосредотачиваешься, как на чем-то принципиальном, в действительности суть лишь внешние, я бы сказал технические различия, обусловленные лишь самим развитием предмета – мировой истории, наступившим с момента смерти Гегеля. И поскольку сам предмет развился, то поэтому он выдвинул и определенную коррекцию формулировок. Скажем так: поскольку сам предмет развился и стал более конкретным, то и сама философия истории просто стала более конкретной, более ясной и более соответствующей своим собственным, выдвинутым еще Гегелем принципам. Т.е., со своей духовной, принципиальной стороны точка зрения, которую я пытаюсь отстаивать не только не различается от гегелевской, на наоборот есть всецело гегелевская, абсолютно гегелевская по самому тому принципу, который он считал верным при рассмотрении всякого предмета. Можно, конечно, спорить о удачности или неудачности формы, в которую мне удалось облечь свои соображения, но даже если и принять ,что с этой стороны последняя слишком непосредственна, недостаточно доказательна и вследствии этого противоречит самому содержанию, то сколь бы это ни было верно, тем не менее в ней присутствует этот момент принципиального тождества, а для меня только он и важен. К сожалению от твоего внимания этот самый принципиальный момент все время ускользает и у меня в связи с этим возникает подозрение, что быть может для тебя просто оказывается неприемлемым сам мой исходный пункт, т.е., утверждение, что в российской истории уже имеется укорененной объективно, т.е., фатально, неразлучимо, исторически – точка зрения абсолютного идеализма! Ты с самого начала дистанцируешься от него, различаешь свою точку зрения, не принимаешь ее изначально, по каким-то мне неведомым причинам, она чужда для тебя... А все остальное твое субъективное “обоснование” этого различия, поиск аргументации у Гегеля и т.д., все это приходит позднее... Вот именно это и вызвает мое самое большое удивление и недоумение. С одной стороны, ты считаешь точку зрения абсолютного идеализма истинной, полагаешь усилия к ее утверждению в российской же культуре и т.д. А с другой, опыт, который указывает на то, что русская культура уже встала ранее на этот самый принцип, уже стояло на нем в объективности (ведь не из православного же духа было создано советское государство) – этот опыт тебя далеко не воодушевляет... Т.е. от того же абсолютного идеализма уже, правда в самой объективности ты в данном случае предпочитаешь откреститься.. Тебя совершенно не радует даже сама эта возможность – найти доказательства подобного в отечественной истории. Тебя (судя по последним высказываниям) более радует связь русской культуры с ее религией. Т.е., субъективно мы гегельянцы, философия для нас очень важна, как очень необходимая форма мысли, но в объективности мы предпочитаем иметь религиозную форму... Это достаточно странная позиция. Это примерно то же самое, если бы последователи Лютера сказали бы, что по духу они в общем согласны с Лютером, но в объективности они предпочитают сохранение католической церкви и признают ее институты для объективности самыми подходящими... 

А теперь вкратце я постараюсь высказаться по тексту самих критических замечаний, которые написаны достаточно эмоционально.  

“...навели меня на понимание одной из ключевых ошибок авторов, берущихся за критику Гегеля или за самостоятельную разработку тем и содержания, уже продуманных «классиками»(я имею ввиду Гегеля и Линькова), а именно: о чем бы ни шла речь у этих последних, если это философское исследование и, соответственно, изложение, то любое бытие рассматривается как момент и способ бытия одной, единственной реальности – Абсолютного. Этот пункт начисто упускается «критиками» или наивными адептами.

В данном случае для меня осталось неясным какой пункт упускается “наивными адептами”? Вероятно речь идет о том, что не все есть абсолютное. Но никто нигде и не утверждает, что, как говаривал Линьков, дождевой червяк, переползающий дорогу, и есть бытие самого абсолютного как такового. Тем не менее и на червяка распространяется “милость бога (абсолютного)” как бы сказали люди верующие. Признаюсь также, что меня беспокоит уже в этих нескольких фразах просматриваемая позиция некоей ревностной ортодоксии, которая к тому же достаточно пренебрежительна ко всякому “наивному” философскому опыту. 

"Ты сам себя к какой философской традиции относишь? И как решаешь эту проблему в своей работе и вообще для себя самого?"

Честно говоря, я не отношу себя ни к какой философской традиции. Но сама возможность того, что я рассуждаю на эти темы, вожу подобную переписку и т.д., на мой взгляд, создана деятельностью Линькова. А каково его место в истории отечественной культуры я достаточно подробно уже писал в книге, также как и пояснил какова определенность античной мысли, германской и соответственно славянской. В первых двух идея философской науки подчинена определенности искусства и религии, ибо там идет развитие тотальности именно этих моментов.

 "п.2 От ее решения во многом зависит – сам ли предмет развивается у автора в соответствии со своей природой или автор бродит в доспехах собственной рефлексии по предметной области. Если быть до конца откровенным и исходить в том числе из названия твоей работы, то Гегель у тебя существует лишь в виде всевозможных рецепций."

Гегель существует в виде всевозможных рецепций не у меня, а в истории русской мысли – у того же Чичерина, например. В моей работе Гегель существует в осуществлении принципов его философии по отношению к истории (судьбе) его собственной системы. Т.е. его система уже имеет определенную историю. И ее нужно рассмотреть с точки зрения самой этой системы. Именно это я пытаюсь сделать. И именно этот пункт отсутствует в твоих рассуждениях.

 "При этом вовсе не решается вопрос о том, что действительно у них от Гегеля, а что от лукавого? "

Володя, если ты помнишь, по поводу почти всех основных русских отношений к Гегелю, я попытался показать, что же у них, в действительности от Гегеля, а что от православной религии. Хотя, конечно, материал достаточно объемен и одному Гогоцкому можно посвятить целый труд, не говоря об остальных. Но в мои намерения входило только наметить верное отношение к этим как ты выражаешься “рецепциям”. Думаю, что твоя оценка несправедлива. 

"Так, к примеру, ты вслед за расхожими представлениями о Гегеле (это в полной мере относится и к Аристотелю) приписываешь ему диалектическую точку зрения. На этом кстати строится вся преемственность марксизма и т. наз. «советской философии» в отношении к Гегелю. Метод Гегеля кажется диалектическим тем, кто не выходит за рамки дуалистичечкой точки зрения и не понимает до конца своего положения и соответствующих предпосылок. Диалектическое является моментом в бытии любого существования, равно как и познавания, но не первым моментом и не последним. Только юношам позволено наездничать на этом моменте и выдавать его за абсолютный и определяющий. Аристотель и Гегель учат другому."

Оставляю без внимания твою несколько менторскую манеру изложения мысли и я далек от сомнения, что Гегель и Аристотель учат также и другому. Не припомню, где “диалектическое” я сделал “первым и последним моментом”. Вероятно ты бы хотел услышать не только о “диалектическом моменте” но и “абстрактно-рассудочном”, а тем более о “положительно-разумном” или спекулятивном. Этот последний, однако создается только сейчас и начат именно Линьковым, поэтому его и нет в рассматриваемой мной эпохе, кроме как у самого Линькова. А то, что диалектическое многими берется как основное, как “мотор” то, ведь оно и у Гегеля отмечено как “движущая душа всякого научного развертывания мысли” “оно (диалектическое) является вообще принципом всякого движения, всякой жизни и всякой деятельности в сфере действительности. Диалектическое есть также душа всякого истинно научного познания.” (ЭФН, Т1, стр.206)

Эпоха, которая “взялась за Гегеля” была не то, что юношеской, она была “детской” и ей можно простить и не такие ошибки.

  "Из отечественных мыслителей ближе всего к правильному пониманию этой стороны дела подошел лишь Б. Чичерин."

Формальной стороной гегелевского учения владели многие, как и еще владеют, но одно только это не делает людей “гегельянцами” - тот же Чичерин не был по принципу своего мышления философом, так как религия для него была более сокровенной формой отношения к абсолютному.

Пойми, Володя, для самого философского принципа, особенно в момент его исторического самоутверждения, самой важной является способность мышления укрепиться на себе самом именно как на мысли, а не как веры в абсолютное. В этот период (а я бы сказал, что еще и до сих пор) зачастую гораздо важнее даже эта чисто непосредственная убежденность в истинности чистой мысли, нежели хорошее рассудочное знание Гегеля, с одной стороны, а с другой религиозное отношение к абсолютному. Казалось бы какая разница: и там и там непосредственность, вера.. Но одно верить в религиозное знание абсолютного, а совсем другое верить в философское знание абсолютного. При этом в последнем случае всегда имеются пусть и крохотные, но опосредствования. Поэтому Белинский для нас намного более ценен, нежели Чичерин. Ибо Белинский принял, хотя-бы и на короткий период, принцип самоопределенной мысли в ней самой, а Чичерин не стоял на нем никогда! Поэтому и среди современных, как ты выражаешься “рецепций” Гегеля, лично для меня является важным: действительно ли человек субстанциально укоренен в разумном как философской мысли или же философия у него есть лишь один из аспектов его духовной жизни, а субстанциально он может стоять и на религиозном принципе.

  "Маркс, Плеханов и Ко. дальше внешней диалектики явлений различных особенных сфер бытия не пошли. Эта точка зрения ниже платоновской, который как известно возвысился до понимания объективной диалектики внутреннего или сущности всего конечного. Энгельс, Ильенков и подобные им мыслители могут иметь много заслуг перед человечеством, национальной культурой и отдельными науками (например,историей военных кампаний в Европе), но делать их носителями Абсолютной идеи постигающей саму себя – это более чем смелое утверждение. Это были духовно-развитые индивидуальности, до конца не понимавшие дело философии и , соответственно, самих себя. Таким был по воспоминаниям людей близко и хорошо его знавших Э.В.Ильенков (мне довелось побывать на открытых и закрытых заседаниях «Ильенковского общества»в Москве). Таким был в своих произведениях знаток «законов диалектики» - Ф.Энгельс."

Володя, что я могу сказать по поводу этого твоего пассажа? Он более других показывает насколько далеко ты заходишь в своем отрицании. Я не могу принудить тебя увидеть в деятельности всех тобой перечисленных их связь с развитием Абсолютной идеи. Как достаточно трудно убедить католика или православного в том, что протестантизм есть определенный прогресс в развитии христианской идеи. Я не в состоянии сейчас привести более сильных аргументов, нежели приведенные в книге. Но, повторяю, я не понимаю почему ты столько пафоса влагаешь в то, чтобы отлучить всех вышеперечисленных от Абсолютной идеи? Зачем это тебе? Почему того ничтожного момента тождества между ними для тебя недостаточно? (Видишь ли ты этот момент вообще?) Почему этот крохотный момент для тебя неважен? Почему ты не хочешь взяться за это начало и утвердиться на нем, как это и сделала вся эта эпоха, русская культура прежде всего? Почему этот крохотный момент ты не только не хочешь бережно извлечь из завалов истории, ее обломков, но наоборот стремишься заглушить его? Чтобы при этом стимулировать в объективности рост религиозных ростков? Если это так, то тогда это далеко не гегелевская позиция и не философская вообще.

Что же касается того, что позиция Маркса, Энгельса и их последователей ниже платоновской, то тут  ты также не совсем прав. Это уже видно хотя бы по тому различию, которое ты сам указал: Платон относится к идее, а Маркс и Ко к германскому миру, понимающему мысль как дух. Поэтому у них были разные совсем задачи. И в сфере развития мысли как духа, Марксу и всем, кто идут за ним, принадлежит свое определенное место. Выяснить его я и попытался. Твои же прямые сравнения Энгельса с Платоном ничего не дают для понимания, которое единственно нас и интересует. Это нечто сродни ленинскому пониманию только с обратным знаком – тот всех мерил материалистическим аршином, а мы теперь самого Ленина будем мерить Платоном....

 "Чтобы говорить от лица Идеи (и тем более Абсолютного Духа) надо знать себя в ней, а ее в себе."

Хорошо сказано.

 "А это есть тот процесс, который излагается Гегелем в «Энциклопедии философских наук», причем не в каких-то отдельных местах , а во всей работе целиком. Его можно конечно изложить на трех страницах, популярно и почти доходчиво, но ценность этой мнимой услуги  такова, как и ценность многочисленных пособий типа: «Спиноза за 90 минут»"

Здесь также, Володя, тебе не удалось избежать эмоциональности в выражениях, которая, возможно есть выражение тех как раз невысказываемых оснований твоей критики, но поясни, пожалуйста, означает ли, что всякий, кто берется высказать что-либо, субъективно относя себя к точке зрения абсолютного идеализма, будет должен сначала дать “процесс всей Энциклопедии, ... во всей работе целиком”? И на скольких страницах? Кто определит количество этих страниц? Если ты помнишь в “отношениях мысли к об-ти” Гегель всю эмпирическую философию рассматривает именно на трех страницах, Фихте посвящает чуть более половины страницы. Этот “Фихте  даже менее чем за 90 минут”, как ты выражаешься, есть по-твоему “мнимая услуга”?. Может быть стоит покритиковать Гегеля за этот популярный подход?

Вообще, Володя, ты имеешь какое-то превратное представление о самих целях моей работы. В мои намерения не входило изложение системы Гегеля ни в его “Энциклопедии”, ни где-либо еще...

Моей целью было показать, что субъективно я считаю свой взгляд связанным с ней и что утверждения мои о русско-советской истории проистекают из требований этой системы. Даже чисто декларативное высказывание этого аспекта меня устраивает. Ибо основной целью для меня было заявить, набросать, успеть манифестировать (ибо живем-то в конечном мире) ту точку зрения на русско-советскую духовную и фактическую историю, которую диктует нам абсолютный идеализм. А то, что этот взгляд будет до значительной степени заявлен непосредственно, то это меня ничуть не расстраивает. Если мой способ доказательств и убеждений кому-то кажется недостаточным, то пусть добавят свой... Пусть добавят “опосредствованости”. Я только буду рад. Или убедительно и объективно оспорят... Чему я также буду рад. Но ни одного, ни другого я пока что не вижу. Сам я убежден в его правильности, верности, необходимости и его согласии с духом философии Гегеля на все 100 процентов. Те изменения, которые я позоволяю себе в отношении его философии истории они всецело суть требования самого Гегеля. Поэтому вопрос состоит не в том как высказана эта точка зрения, а истинна ли эта точка зрения вообще, необходима ли она для русской культуры? Вот на этот последний вопрос я бы хотел услышать твое мнение. И я думаю, что очень трудно будет тебе или кому-либо вообще внятно обосновать почему не нужно и вредно для России считать, что в ее истории она активно, хотя и несознательно, боролась за самую великую ценность – всеобщую определенность разумного! Раз кому-то невыгодна эта непосредственная связь России с развитием разумного в его всеобщей форме, то хочет ли он тогда этой формы вообще?

 "п.3 Самый важный пункт, который требует пояснения  и обоснования, это деление истории у тебя на основе трех определений или способов Абсолютного духа. Как известно, деление всех способов бытия абсолютного в «Энциклопедии..» является чисто логическим и не имеет определений времени. Это тем более относится к Абсолютному духу. Непосредственно(как ты это делаешь), определения Абсолютного духа в их логической,то есть всеобщей последовательности перенести куда-нибудь на другую, то есть подчиненную своему понятию реальность, невозможно. Да и странное это дело."

Володя, никто никуда ничего не переносит. Данное перенесение существует исключительно в твоем воображении. Я ведь, не говорю, что всемирная история и есть сами искусство, религия и философия, я только отмечаю в истории эпохи искусства, религии и философии. Согласись, что эпоха искусства и само искусство это далеко не одно и тоже! Иными словами, я лишь отмечаю тот факт, что требования Гегеля по отношению к философской истории состоит в том, чтобы рассматривать последнюю как разумную. Определенность разумного (т.е. понятия) на различных ступенях различна: в логике это бытие-сущность-понятие, в природе другое, в духе третье и т.д. Так вот развитие этой определенности разумного на ступени абсолютного духа есть уже искусство, религия, философия – таковы там моменты понятия, разум на этой ступени определен именно так, понятие так определено... Теперь скажи мне, как мы можем разумно рассмотреть историю, которая есть предпосылка абсолютного духа? Какую скажи мне определенность дать всемирной истории? “Один свободен”, другой, третий? Что-то я не встречал в “Энциклопедии” подобных определений. А то, что Гегель, субъективно (и в самой “Энциплопедии” это также нашло свое отражение) все время отмечал развитость в истории, в объективной истории религиозного духа, так ведь, так оно и было. Но, во-первых и сам он недвусмысленно указал на кризис религиозного духа в себе самом, на его расколотость, неудовлетворенность собой в том числе и в объективности, а самое важное, ведь, теперь, после Гегеля историческая реальность уже совсем иная, нежели та, с которой ему пришлось иметь дело – весь мир оказался захваченным в объективное полагание философской формы и это продолжается и по сию пору... Зачем же, как ты сам выражаешься “наездничать” на этих моментах его даже не то, что философии, а на его определениях, которые относятся к определенному историческому моменту, но никак не следуют из понятия его философии?

 "Гегель, на мой взгляд, идет совершенно другим путем: он раскрывает определенность любой реальности исходя из ее собственного, а не позаимствованного откуда-нибудь понятия или основания. Поэтому мы встречаем в его «Философии истории» выражение всеобщий, мировой дух применительно к субстанции-субьекту истории и первейшим определением этого духа является сознание свободы,...

 (Первейшим да, но, Володя, а каково дальнейшее определение? “Сознание свободы” это еще полная абстракция. Свобода одного, некоторых и всех? Но подлинно ли все были свободны в рабовладельческой, хотя и христианской Америке, на английской фабрике в начале века, скажем?)

 в то время как абсолютный дух всегда есть самосознание свободы, каковой она бывает только в искусстве, религии и философии  не зависимо от того какая эпоха на дворе."

На этот твой пассаж я также был бы должен начать переписывать целые страницы книги. Поэтому я только позволю себе отметить следующее: во-первых, какова по-твоему связь между объективным и абсолютным духом? Объективный попросту перескакивает в абсолютный, так что-ли? Или абсолютный, вдруг, прибавляется к объективному? Во-вторых, мне кажется, что недостаточное внимание к этому вопросу отражается в том, что само понятие абсолютного духа у тебя лишено необходимой понятийной определенности, судя по фразе “независимо от того какая эпоха на дворе”! Да как же это независимо! Наоборот очень даже зависимо, ибо в этих эпохах идет развитие самого этого абсолютного духа и для нас очень важно какого из его моментов, ведь не даны же они везде в некоем желеобразном одинаковом отношении друг к другу! В органическом моменте природы (см. Органическая физика), скажем тысячелетия существовали вместе геологический момент, растительный и животный, везде, таким образом мы имеем дело с одним и тем же понятием органического, но определенность его на всех трех ступенях различна. Так почему же в истории ты считаешь, что раз где-то можно обнаружить все три момента абс. духа вместе, то значит уже их отношение уже раз и навсегда установлено?

  "п.4 При таком подходе из твоего поля зрения пропадает самое главное приобретение гегелевской мысли: идея свободы как основание исторического процесса, критерий определения разумного и необходимого в данной особенной сфере духовного бытия человека, и, соответсвенно, государство(все определения права в философском его значении) как шествие Бога на земле (или процесс Абсолютного во времени). По твоей логике главные герои всемирной истории – это поэты, пророки и философы. Последние, однако, знали где находится и в чем состоит их дело и их Голгофа и поэтому как правило пренебрегали интересами временного и политически насущного."

Тут снова ты, Володя путаешь то обстоятельство, что я не отождествлял сами моменты абс. духа: искусство, религию и философию с самой историей, а лишь отметил определенность абсолютного духа, как ту разумную определенность, которая и формирует саму историю. Поэтому поэты, пророки и философы не являются главными героями истории, а они просто осознают, каждый по-своему то содержание, которое формирует как историю, так и их самих.

" п.5  Мне совершенно непонятно твое отношение к религии(не случайно, наверное, ты не касаешься вопросов «Философии религии» и не пытаешься что – нибудь придумать и для этой сферы). Может быть здесь сказывается наше светлое советское прошлое. Однако, я убежден, что без уразумения отношения религии к сфере права, нечего делать в реальности мировой и нашей национальной истории, равно как и в гегелевских работах на эту тему. Последние времена, не меньше чем эпоха первохристиан или Лютера, свидетельствуют о том, что религия остается самым распространенным способом бытия человека в истине, и самым живым способом его самопробуждения."

Позволю себе не согласиться с данным утверждением. И принципиально-спекулятивно и жизненно-эмпирически я пришел к убеждению, что самыми свободными личностями в настоящее время являются люди, которые (некоторые из них, но не обязательно), хотя может быть и прошли религиозный опыт, но тем не менее не остались в нем, а вышли за его пределы к дискурсивному и неконфессиональному отношению со всеобщим. Эти люди могут и не быть “философами”, но они и не религиозные люди. Быть может вернее всего сказать, что они находятся в определенности идеологии, созданной духом философии. Для многих из них вопрос о всеобщем может и вообще не стоять, но тем не менее они сильно укоренены в верной определенности нравственных принципов: семьи, бизнеса и государства. Они никогда не ходили в церковь, они не изучали Библии, многие из них вообще не христиане, но тем не менее они исповедуют и защищают абсолютно всеобще верные разумные принципы. И эти принципы дошли до их сознания не из их национальных религий. Они дошли до них из духа светской рефлексии. Этот тип людей в современном мире является распространенным и по своему духу это самые свободные люди.

 "Очень часто  точки зрения, выдающие себя за философию или философствование (т.н.Просвещение, материализм, экзистенциализм)   в том числе и в вопросах религии, оказываются лишь плоскими формами рассудочного резонерства.

 п.6 С легкостью необыкновенной у тебя сочетается «Русская» история с «Советской», равно как и «философии» этих двух реальностей. Одной семьсот (грубо) лет, другой семьдесят, последней эпохе – два раза по семь. А их что объединяет? Красота,Божество и Истина? Или культура и характер особенного исторического народа, замешанная на единстве государственной жизни пре всей метаморфозе ее форм ? «За веру!» , «За царя!», а потом «За Сталина!», «За Родину!»(новые всеобщие лозунги не за горами) – может пора услышать голос предков и понять высшую потребность дня настоящего в их действительном духовном(то есть конкретном) единстве, а не в форме абстрактных идеологических заморочек."

“Голос предков” мне напоминает “зов крови” и при этом это настолько неопределенное выражение, что его можно наполнить чем угодно. Кроме этого, этот “голос”, во-первых, не дан непосредственно и не дан как нечто застывшее, а сам есть некий процесс. С одной стороны, я поэтому лично не испытываю никакой потребности в этом “голосе”, если он противоречит развитию всеобщности в нашей культуре. А с другой, в своей книге я и постарался показать процесс, когда этот “голос предков” начал становиться “голосом разумного” как такового. Павел Бойко, как ты видел, собирается также показать на основе этой всеобщей определенности духовного, эстетическую и религиозную определенность русского “голоса предков”. Я буду вдвойне рад, если ты также сумеешь показать этот последний еще более отчетливо. В этом, действительно, состоит “высшая потребность дня, ...а не в форме абстрактных идеологических заморочек.

  "В заключении я приведу цитату  из немецкого текста гегелевской (большой – в 4-х томах) «Философии всемирной истории», (этот отрывок – страниц 50- я специально скопировал для себя во время недельной поездки на научный семинар в Тюбинген в сентябре прошлого года; в дальнейшем я постараюсь привести все места, где Гегель высказывается о «Русском царстве» и. которые  не попали в обычный перевод его работы): «Нашим намерением было показать, что вся мировая история была ни чем иным, как осуществлением духа и тем самым, осуществлением понятия свободы, а также что государство есть мирское(weltliche) осуществление свободы. Истинное должно существовать (иметься) как объективная, развитая система в чистоте мышления, но с другой стороны также и в действительности.  Эта действительность не должна быть внешне объективной, но сам этот мыслящий дух должен быть при этом свободным и следовательно, в-третьих, это объективное содержание мирового духа (Weltgeist) признается как его собственное…»S.938. Эта простая и вместе с тем ключевая мысль помещена издателем на последней странице гегелевского сочинения. Обрати внимание на последнюю страницу предисловия сына Гегеля, где он говорит о различных вариантах в изложении Гегелем мировой истории, в том числе о включении в его трактовку христианского мира Византийской империи.

  На этом позволю себе завершить свои заметки на полях твоей концепции. Надеюсь в поле твоего внимания попали две работы нашего отечественного историка ( и политика) – Н. Нарочницкой 1. «Россия и русские в мировой истории»;2. «За что и против кого мы воевали»( о ВОВ)., а также дореволюционная работа Льва Тихомирова «Религионо-философские основы мировой истории»."

 Издание Лассона, если у тебя идет речь о нем, мне известно. Я сравнивал его с русским переводом, там имеются интересные дополнения, но чего-то принципиально нового я там не нашел.

Я посмотрел предисловие Карла Гегеля, но там он просто говорит, что Гегель “.... то узко ограничивал христианский мир германскими народами, то включал в него и Византийскую империю.” (стр.471, издание Камнева). Из чего следует, что для Гегеля эта последняя не имела некоей принципиальной важности, раз он так произвольно с ней обращался. Но мне очень понравилась эта часть, так как Гегель там очень справедливо говорит, что Византия нам очень хорошо показывает как “...христианская религия может быть абстрактною и в качестве таковой слабою именно потому, что она так чиста и духовна в себе”. (стр.355) Что “Византийское государство является великим примером того, как христианская религия может оставаться абстрактною у просвещенного народа, если вся организация государства и законов не перестроена по ее принципу.” (стр.356). Все эти определения относятся и к России, как наследнице этой религии. Ибо вплоть до падения крепостного права законы и “вся организация государства” имели мало общего с духом христианства.

 С дружеским приветом

Олег 


10 сентября 2005

Здравствуй Олег,

Прошу прощения за задержку с ответом. И здесь причина на столько во внешних обстоятельствах, сколько в мучительном для меня поиске способа общения с тобой. Идут годы, выходят книги, множится ворох писем, а дело взаимопонимания стоит, но самое печальное ( на мой взгляд), что стоит на месте и разрешение той важнейшей научной задачи, за которую ты взялся. Куда ты идешь – тебе конечно виднее и я в любом случае желаю тебе на этом пути удачи. Еще лет 12 назад, при работе над диссертацией, мне и самому в голову приходили положения, составляющие содержание твоей концепции, но Евгений Семенович тактично отговорил меня от той схемы , с которой ты работаешь и по сей день. И я ему за это благодарен. Я общаюсь и ним чаще и откровеннее, чем кто-либо другой и убедился в открытости его любому содержанию, если оно имеет зрелую, завершенную, а лучше – разумную форму. Он всегда открыт к достойному диалогу, обсуждению назревших вопросов. Ты думаешь, что мы не касались твоего взгляда на историю? Ты думаешь, что мыслящее русское самосознание  только того и ждет, чтобы на него снизошла «манна небесная» зарубежного духовного опыта, спасающего в истории России ростки «разумного»( ты правильно их отнес к духу светской рефлексии)? 

Ты больше упираешь на поиск моментов тождества. Конечно –это хорошее и нужное дело. И эти моменты безусловно есть, но даже чтобы их отыскать, без момента опосредования не обойтись, и различия всегда тут как тут. Меня потому привлекает сторона различия, что в ней содержится залог развития, продвижения в разработке духовного содержания, а также и основа для действительного взаимопонимания. Тут многое зависит от того, как к этой стороне дела относиться. Уверений относительно того что данный индивид философствует, занят делом философии мы видели и видим предостаточно в истории нашей науки, а вот взять на себя труд опосредования мышления и бытия, снимающего многоликую превратность феноменологических форм знания смог только Гегель. А ведь это самое трудное, едва осознаваемое и повсеместно пренебрегаемое занятие. В наше время заслугу в этом же деле можно приписать только Линькову, посвятившему основную часть своей жизни устному способу философии.

 Ты помещаешь в своей книге часть интервью с ним, где он делится горьким,  выстраданным суждением о том, что «..коммунистическая идея…не затрагивает и не стоит на основе истории и результатов русского духа.», что «..она была совершенно внешней для русской культуры..»; в лекциях не для красного словца говорит о тотальном забвении истинной философии, о том что с момента смерти Гегеля философия и шагу не сделала в своем развитии. И при этом твоя книга наполнена сентенциями нравственных и интеллектуальных уродов вроде В.Шинкарука(стр.153), и прочих «Розенталей». Всякое ублюдочное выражение внешнего отношения к гегелевскому наследию ты приветствуешь как знак высшего Провидения.  Ты конечно можешь не требовать от коммунизма следования христианской морали( и никакой иной надо заметить)-стр.259-но мне по духу ближе та Теодицея, в которой моральность и религиозность( к этим двум гегелевским моментам из его «Философии истории» можно, наверное, добавить и философские убеждения) не могут служить средством для мирового духа, т.е. тем чем можно пренебречь, когда речь идет о событиях и деяниях мировой истории. Идеология нквдешников, равно как и современых «неолиберальных большевиков», истребляющих население России, ради каналов, сооружений или «золотого миллиарда» на мой взгляд, не лучшее соседство  с мыслящим рассмотрением действительного исторического процесса. Рассудок и его исторические продукты конечно необходимы(здесь самым интересным и трудным является как раз выяснение характера этой необходимости), но эта необходимость состоит прежде всего в том, чтобы дух это превозмог ради своего освобождения, а не носился с ними как с писанной торбой. А с идеей свободы в твоей работе как раз и проблема. Я тебе писал об этом кратко прошлый раз. Ее воплощением в истории является государство и не то, о котором трещат историки, а то, о котором говорит Платон и Гегель. У тебя отсутствует определенность государства как субъекта всемирной и национальной истории, равно как отсутствует и определенность русского национального характера, на фоне которого выпячивание особенностей советского периода неуместны и, во многом сомнительны. Сейчас псевдокультура этого периода разлагается  и ее искусственность, рассудочность и духовное бесплодие разоблачают сами себя. Экуменизм, космополитизм и рассудочность американизированной западной культуры, накладывающиеся на это разложение – это не лекарство мирового духа для России, а ублюдочные формы смердящей заразы, от которой национальная культура так мучительно вырабатывает противоядие, возвращаясь к своим истокам, чтобы развивать собственные предпосылки, а не донашивать отжившие формы с чужого плеча.

  Мне кажется, что некоторая жесткость твоей установки мешает тебе не только критически посмотреть на свою позицию, но самое печальное состоит в том, что она лишает тебя основательного знакомства с интереснейшими работами(они могли бы помочь в разработке особенной стороны исторического материала), раскрывающими панораму действительных событий исторической и современной России. Я имею в виду работы В. Кожина, А. Панарина, С. Кара-Мурзы, и особенно Н.В.Болдырева «Правда большевицкой России»(написана в 1928г.) из его книги «Смысл истории и революция»М., 2001г.

 Я не отсылаю тебя ни к каким местам гегелевских работ или линьковских лекций. Они вполне доступны и каждый находит в них для индивидуального и всеобщего развития своего духа то, до чего он созрел. Я очень ценю твою интеллектуальную и личную смелость, вынести на суд публики муки собственной разработки важнейшей философской проблемы и своего способа освоения немецкого и русского идеализма. Россия – суровая почва, но и на ней ты уже можешь пожать достойные плоды своих усилий.      

Поскольку основная тема моих научных интересов последних и ближайших лет связана с проблематикой философии истории, то надеюсь и мои скромные усилия в этой области не ограничатся формой статей и писем. Тогда и общие, и различающие нас моменты  будут более ясными и понятными. Многолетний опыт нашей с А.Муравьевым полемики вокруг вопроса об отношении логической и реальной философии у Гегеля, говорит за то, что даже принципиальнейшие расхождения не мешают плодотворно сотрудничать в собственно научной и практической ( я имею ввиду Общество и его деятельность)сферах.

 Я желаю тебе побольше свободного времени для дальнейших научных занятий, самоотверженности духа, и по-возможности чаще соприкасаться с субстанциальной стороной духовного бытия русского народа. Чего-чего, а вдумчивых, нелицеприятных и вместе с тем благодарных читателей ты всегда в России найдешь. А они и есть те для кого стоит писать философские книги.

Шлю самый искренний привет и наилучшие пожелания

С уважением и признательностью , Владимир Макаров.

 


 

21 сентября 2005 

Володя, здравствуй!

Спасибо большое за письмо... 

По поводу основного содержания, Володя, что я могу сказать – я просмотрел только что привезенный из Болгарии архив, в котором хранится и наша с Тобой переписка, и с удивлением обнаружил, что наша полемика, практически не получила никакого развития и аргументы с обеих сторон остались одними и теми же. Будем надеяться, что в ближайшем будущем она обогатится каким-то более новым содержанием.

По содержанию: 

Еще лет 12 назад, при работе над диссертацией, мне и самому в голову приходили положения, составляющие содержание твоей концепции, но Евгений Семенович тактично отговорил меня от той схемы , с которой ты работаешь и по сей день.

Я не считаю “схемой” тот взгляд, который пытаюсь отстаивать. Понятие абсолютного духа трудно называть схемой. Что же касается несогласия с моей точкой зрения со стороны Е.С., с которым вы, как ты говоришь, касались данного вопроса не раз, то с его стороны оно совершенно естественно и может быть даже необходимо, ибо его деятельность была направлена на решение совершенно иных задач. В данном случае его авторитет, однако, не должен быть для тебя препятствием к тому, чтобы попытаться понять задачу уже нашего времени, которая у нашего поколения уже несколько иная (мы ведь не живем в тех условиях, в которых жило поколение Линькова?).

И при этом твоя книга наполнена сентенциями нравственных и интеллектуальных уродов вроде В.Шинкарука(стр.153), и прочих «Розенталей». Всякое ублюдочное выражение внешнего отношения к гегелевскому наследию ты приветствуешь как знак высшего Провидения.

Во-первых, мне кажется ты употребляешь слишком сильные выражения, которые не совсем уместны в данном контексте, а во-вторых, тебе ли не знать, что нет внешнего без внутреннего. Поэтому, если это столь презираемое тобой  внешнее обязано своим появлением именно системе абсолютного идеализма, то мы не имеем права столь пренебрежительно к нему относиться, а именно это ты и делаешь.

 Ты конечно можешь не требовать от коммунизма следования христианской морали( и никакой иной надо заметить)-стр.259-но мне по духу ближе та Теодицея, в которой моральность и религиозность( к этим двум гегелевским моментам из его «Философии истории» можно, наверное, добавить и философские убеждения) не могут служить средством для мирового духа, т.е. тем чем можно пренебречь, когда речь идет о событиях и деяниях мировой истории. Идеология нквдешников, равно как и современых «неолиберальных большевиков», истребляющих население России, ради каналов, сооружений или «золотого миллиарда» на мой взгляд, не лучшее соседство  с мыслящим рассмотрением действительного исторического процесса. Рассудок и его исторические продукты конечно необходимы(здесь самым интересным и трудным является как раз выяснение характера этой необходимости), но эта необходимость состоит прежде всего в том, чтобы дух это превозмог ради своего освобождения, а не носился с ними как с писанной торбой.

Володя, я уже говорил, и мне хочется снова здесь это повторить: мне кажется, что ты воюешь отнюдь не с той точкой зрения, которую я пытаюсь излагать, а с теми представлениями, которые ты сам о ней составил. Ты говоришь, что тебе, дескать, близка иная Теодицея. Но в действительности у тебя нет никакой теодицеи. Последняя состоит в показе разумного даже в самом превратном, но именно этого твоя позиция, которая близка точке зрения религиозного отношения к советскому периоду, дать как раз не в состоянии. Поэтому пока никакой теодицеи с твоей стороны я не вижу. Коммунистический период просто выбрасывается “как внешний” для русской истории – хороша “теодицея” нечего сказать. Заметь, что уже христианская теодицея, хотя и не оправдывает всецело, скажем, инквизицию, но ведь она отдает себе отчет, что это явление обусловлено развитием самой христианской идеи... Уже даже из этого примера должно быть ясно, что и коммунистическая “инквизиция” есть момент развития духа абсолютного идеализма...

А с идеей свободы в твоей работе как раз и проблема. Я тебе писал об этом кратко прошлый раз. Ее воплощением в истории является государство и не то, о котором трещат историки, а то, о котором говорит Платон и Гегель. У тебя отсутствует определенность государства как субъекта всемирной и национальной истории, равно как отсутствует и определенность русского национального характера, на фоне которого выпячивание особенностей советского периода неуместны и, во многом сомнительны. Сейчас псевдокультура этого периода разлагается  и ее искусственность, рассудочность и духовное бесплодие разоблачают сами себя.

Я готов согласиться с тобой, что имеется острая необходимость рассмотреть само советское государство и показать, как в нем развивается сама идея свободы, развивается ли вообще и т.д. Безусловно это необходимый момент и он обязательно будет развит. Но что касается моей работы это вообще не входило в мои намерения, поэтому и упрек твой совершенно несправедлив. Я ведь, не упрекаю тебя в том, что ты не рассматриваешь в своей диссертации, скажем, определенность романтической формы искусства, а ведь она также есть момент той формы мышления, которой ты занят... И раз уж тебя так волнует сама правовая определенность советской эпохи что тебе мешает ею заняться вплотную? Другое дело, что из той позиции, которую ты занял, совершенно непонятна та правовая реальность, которую создает эта эпоха. Я готов биться об заклад, что ты не скажешь одного доброго слова об этом предмете, и начнешь искать русские правовые идеалы или в царской России, или же в далеком будущем....

Также я принципиально несогласен с тобой относительно определения того, что культура советской эпохи есть “псевдокультура”, которая к тому же по твоему мнению “разлагается”. Но, вероятно, будет излишним пытаться убедить тебя в обратном, если ты столь резок в оценках этого периода. Ты называешь слишком жесткой мою позицию, но мне кажется, что твоя еще более жестка. Моя позиция содержит в себе твою, но твоя исключает мой взгляд.

Что же касается того, что я многого лишаюсь не будучи знаком с работами Кожина, Панарина и прочих, то ничего не мешает тебе ознакомить меня с тем выдающимся, что в этих позициях содержится.

И конечно же я буду рад, если твой интерес к философии истории вообще и русско-советской в особенности приобретет более определенную форму – искренне желаю тебе в этом деле самых быстрых результатов. Надеюсь, что эти последние будут содержать и более аргументированную критику той точки зрения, которую мы обсуждаем уже столько лет.

На этом пока поставлю точку. Мой настоящий род занятий оставляет мне крайне мало времени для переписки, почти все время я нахожусь в дороге и не имею возможности пользоваться интернетом. Поэтому быть может мои ответы не всегда будут получаться своевременными за что приношу свои предварительные извинения!

Крепко жму руку

Олег

 

На этом переписка пока прерывается...